Креаторий, или Учебка для русского мафусаила

Известно, что эпоха Великих географических открытий началась с момента разработки и освоения двух прорывных технологий. Одну из них породил прогресс в судостроительной отрасли, а другая появилась в сфере консервирования продуктов питания. Можно сказать, что парус каравеллы и бочка солонины стали той силой, с помощью которой человек смог объять необъятные морские просторы. Так что капитана Хряка и матушку Хавронью можно смело внести в список самых именитых мореходов мира. А какой ковчег и провиант поможет современным Магелланам приоткрыть тайны океана Вечности? Об этом наше исследование.


Все, все, что гибелью грозит

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья –

Бессмертья, может быть, залог!

А.С.Пушкин

С легкой руки сатирика Михаила Задорнова в моду вошла веселая и познавательная лингвистическая археология, извлекающая из глубин родовой памяти истинный смысл ветхих и забытых слов, пословиц, поговорок. Благодаря этой народной забаве, мы узнали о том, что «голод не тетка, (а мать родная)», «в здоровом теле – здоровый дух (редкость)», «один в поле не воин, (а путник)», «ума палата, (да ключ потерян)» и многое другое. В таких кратких изречениях веками аккумулировался богатый жизненный опыт наших предков. Подобно дорожным знакам, они помогали молодому поколению целенаправленно и безаварийно двигаться по жизненному пути. Есть среди этих сокровищ и настоящие бриллианты, блеск которых, как вспышка молнии, ярко высвечивает особенности национального характера. Взять, к примеру, известную пословицу «Русский крепок на трех сваях – авось, небось и как-нибудь». У этой сентенции есть два необычных свойства. Во-первых, у нее очень широкий спектр смыслов, а, во-вторых, она, словно магнит, легко и безошибочно сортирует людей на русофобов и русофилов. При этом у каждой из сторон есть «железобетонные» доказательства правоты своей точки зрения. Поскольку русофобские токовища всем уже порядком надоели, то ниже изложены аргументы тех, кто влюблен в Россию и русских.

Известный филолог Татьяна Миронова мыслит так:

«Ведь что такое авось? Это сложное слово, возникшее из словосочетания, точно также как родились наши исторические сочетания слов – ахти, восвояси. Вот и авось когда-то состояло из трех слов – а-во-се, что значит «а вот так»! То есть восклицание авось! означало: человек крепко, упорно, уверенно стоит на своем и поколебать его очень трудно.

Небось тоже состояло когда-то из трех слов: не-бо-се и значит оно буквально – «нет, не так!» или «как бы не так!» – отчетливое стремление действовать наперекор – врагам ли, обстоятельствам жизни, трудностям природы – не суть. Таковы две сваи русского характера: «а вот так!» сделаю, как задумал, как считаю верным, настою на своем; и небось – «как бы не так!» сделаю наперекор всему.

Третья свая русского характера – как-нибудь. Слово как-нибудь не имело прежде значения ущербного разгильдяйства, лености или халтуры. Как ни будь означало – любым способом достигнуть цели, дойти до нее даже наперекор здравому смыслу, как бы то ни было, чего бы это ни стоило, во что бы то ни стало. Как ни будь!»1.

Более взвешенно и менее категорично рассуждает педагог из города Тольятти Елена Кузьмина. Она пишет:

«Количество поговорок с культуремой «авось», по данным словарей, насчитывается около сорока единиц. Их можно распределить по пяти тематическим группам:

1) русский человек полностью полагается на авось, проявляя свою беспечность: (Авось пронесёт; Авось кривая вывезет; Русский человек авось любит; Держись за авось, пока не сорвалось; Русак на авось и взрос; Авось – вся надежда наша; Авось – великое слово и др.);

2) для русского человека авось является олицетворением высшей божественной силы: (Авось Бог поможет; Русский Бог – авось, небось да как-нибудь; Авось не Бог, а полбога есть и др.);

3) русский человек не всегда надеется на авось: (Авосю верь не вовсе; От авося добра не жди; Авось – дурак: с головой выдаст; Авось да небось – хоть вовсе брось; На авось полагаться – без головы остаться; Авось да как-нибудь до добра не доведут и др.);

4) русский человек иронически относится к авось: (Полагаться на авось – блуждать и вкривь и вкось; С авоськи ни письма, ни записи; Авось живы будем, авось помрём; Вывезет и авоська – да не знать куда; Живи, ни о чём не тужи, всё проживёшь авось не наживёшь; Авось да небось никого не кормят и др.);

5) родственная взаимосвязь между авось, небось и как-нибудь: (Авось небосю родной брат; Авось, небось да как-нибудь – родные братья; Авоська небоське набитый брат; Три супостата одолевают нашего брата: авось, небось и как-нибудь и др.).

Как видим, в этих поговорках и пословицах обнаруживается целый ряд коннотативных смыслов. Во-первых, это выражение «русской идеи» в определённом коде поведения русского человека, во-вторых, «авось», небось» и «как-нибудь» – это персонифицированные образы, которые выступают в роли неких бессмертных духовных существ, являясь одновременно, с одной стороны, воплощением некой судьбоносной силы, божественной сущности, веры и надежды, а с другой – олицетворением беспечности, пренебрежительности и безответственности. Поскольку язык живёт в нас, то он хранит в нас нечто, что можно было бы назвать «интеллектуально-духовными генами, которые переходят из поколения в поколение»2.

Чтобы выяснить, кто из наших трех братьев старший, а кто младший, давайте обратимся за советом к отечественному гуру по вопросам национальной ментальности Георгию Гачеву (1929-2008). В одной из его работ мы находим такую подсказку:

«Подобно тому как человек есть троичное единство: тело, душа, дух, так и каждая национальная целостность есть Космо-Психо-Логос, т. е. единство местной природы, характера народа и его склада мышления.

Если формула логики Запада, Европы (еще с Аристотеля): это есть то («Сократ есть человек», «Некоторые лебеди белы»), то русский ум мыслит по формуле:

не то, а... (что?)...

Нет, я не Байрон, я другой (Лермонтов).
Нет, не тебя так пылко я люблю (Лермонтов).
Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем (Пушкин).
Не то, что мните вы, природа (Тютчев).
Не ветер бушует над бором (Некрасов).

Русский ум начинает с некоторого отрицания, отвержения (в отличие, например, от немецкого: отрицание — второй такт в триаде Гегеля, но начало развертывания мысли — «тезис» = положительное утверждение), и в качестве «тезиса = жертвы» берется некая готовая данность, с Запада, как правило, пришедшая («Байрон» у Лермонтова; те рассудочники, кто мнят, что природа «бездушный лик» — у Тютчева), или клише обыденного сознания... Оттолкнувшись в критике и так разогревшись на мысль, начинает уже шуровать наш ум в поиске положительного решения-ответа. Но это дело оказывается труднее, и долго ищется, и не находится чего-то четкого, а повисает в воздухе вопросом. Но сам поиск и его путь уже становятся ценностью и как бы ответом»3.

Перед тем, как, опираясь на формулу Гачева, приступить к анализу русского ума, давайте вспомним восточную притчу о шести слепых мудрецах, которые на основе тактильных ощущений, пытались дать определение слону. У одного мудреца, ощупывавшего хвост, слон – это нечто, похожее на веревку. У прикоснувшегося к ноге он оказался похожим на столб. Ну, и т.д. Для нашего случая больше подойдет несколько иная версия притчи, а именно: мудрецы не просто слепы, они слепоглухонемы. Но не полностью, а частично. У одной пары (назовем их Авоси) есть по одному глазу, причем у одного – левый, а у другого – правый. У второй пары (по имени Небоси) есть по одному уху. И, аналогично, у одного – левое, у другого – правое. И, наконец, у третьей пары (дадим им ник Какнибуди) есть по одной руке, И тоже, у одного – левая, у другого правая. Между собой мудрецы могут общаться при помощи первородного языка тактильных сигналов.

Самыми авторитетными и опытными в этой экспертной группе считаются Какнибуди. Это патриархи. Их вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. Небоси эксперты помоложе и рангом пониже. Но у них есть уникальная способность – им доступен мир звуков. Они могут все рассказать про источник звука. Далеко или близко он расположен, с какой стороны, движется он или покоится и т.д. Ну, а самые молодые и горячие – это Авоси. Но и они тоже уникумы в своем роде. У них самые длинные руки. Они могут, как говорится, осязать ретиной – сетчаткой глаза.

Если на бумаге изобразить этот синклит мудрецов, то у нас получится известный в логике модальный шестиугольник (Рис 1). Если соотнести наших мудрецов с логическими модальностями, то паре Авосей будет соответствовать модальность «возможность». На рисунке эта пара выделена синим цветом, характерным цветом птицы Удачи, счастливого случая, везения. Паре Небосей больше подойдет модальность «действительно». Это цвет зеленого листа, посредника между верхом и низом, Небом и Землей. Ну, а самой почитаемой паре Какнибудей к лицу модальность «необходимость» и цвет порфироносных особ.

Рис 1. Три «сваи» русской народной логики

Отметим основные логические зависимости, существующие в модальном шестиугольнике:

Если нечто является необходимым, то оно действительно; обратное неверно.

Если нечто является действительным, то оно возможно, обратное неверно.

Если нечто является небходимым, то оно возможно, обратное неверно.

Теперь, имея перед глазами картинку с модальностями, можно продолжить анализ мыслительного процесса. Хороший пример того, как развертывается во времени формула русской логики (не то, а…(что?)...) дает Михаил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита». Вспомним момент появления Воланда на Патриарших прудах:

«И вот как раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту о том, как ацтеки лепили из теста фигурки Вицлипуцли, в аллее показался первый человек».

Далее следует описание особых примет Воланда, которые дали постфактум различные свидетели. Все их приметы буквально сотканы из авосей. Какого он был роста? У одних ответ – авось большой, у других – авось маленький. Какие имел зубы? Авось золотые, авось платиновые. На какую ногу хромал? Авось на левую, авось на правую. Одним словом, полная неопределенность и гадание на кофейной гуще. Идем далее.

«Пройдя мимо скамьи, на которой помещались редактор и поэт, иностранец покосился на них, остановился и вдруг уселся на соседней скамейке, в двух шагах от приятелей.

«Немец», - подумал Берлиоз.

«Англичанин, - подумал Бездомный, - ишь, и не жарко ему в перчатках».

После того, как редактор и поэт рассмотрели незнакомца вблизи, к показаниям органов чувств стал присоединяться и разум, опознавательным маркером которого стала вторая русская «свая» - небось. Под вспышками озарения «небось, немец», «небось, англичанин» тьма загадочности вокруг незнакомца стала рассеиваться. Но когда иностранец вклинился в их разговор и показал свою эрудицию и осведомленность по обсуждаемой теме, то приятели запаниковали: уж не шпион ли сидит рядом?

Какой же аргумент их мог убедить в том, что перед ними вовсе не опасный враг, а достойный и уважаемый человек? Конечно же, документы, подтверждающие историю его биологического, социального, профессионального рождения и роста. И такие вещественные доказательства незнакомцем были предъявлены. Научный консультант, профессор, полиглот, специалист по черной магии – все эти атрибуты зрелой личности убедили приятелей в том, что как ни будь, а перед ними действительно иностранный ученый из плоти и крови.

Литераторов смущало лишь одно: его дурные речи про завтрак у Канта, подсолнечное масло и Аннушку, про отрубленную голову и все прочее. Вся эта нелепица говорила о том, что от жары или от утомительного путешествия у профессора элементарно поехала крыша. Прямо здесь на Патриарших.

У кого действительно поедет крыша, станет ясно чуть позже. У Берлиоза так она буквально поскачет по булыжной мостовой, а у Бездомного от ужаса увиденного расколется пополам сознание. В одной ее половине профессор по-прежнему будет добропорядочным человеком, но явно душевнобольным, а во второй он примет облик вселенского мистера Зло.

«Не оставалось даже зерна сомнения в том, что таинственный консультант точно знал заранее всю картину ужасной смерти Берлиоза. Тут две мысли пронизали мозг поэта. Первая: «Он отнюдь не сумашедший! Все это глупости!, и вторая: «Уж не подстроил ли он это сам?!».

Такое стереоскопическое видение, как бы с двух точек зрения, помогло Бездомному охватить картину произошедшего в полном объеме. Все странности и нелепости, ранее звучавшие в речи профессора, получили свое объяснение. Все встало на свои места. В таком измененном состоянии сознания в формуле русской логики наступает этап отрицания, переоценки всего увиденного и услышанного. «Не то, не то мы думали о профессоре! Да и не человек он вовсе. А…кто?..». Ну, а дальше, как известно, поэт начинает собственное расследование, пытаясь выяснить, куда мог скрыться загадочный гость столицы.

Не только мастера слова, но и мастера кисти и холста использовали в своем творчестве формулу русской логики. Так, на рис 2 дана картина Васнецова «Витязь на распутье». Надпись на камне соответствует былинным текстам, но видна не полностью. В письме к критику Стасову художник сообщает:

«На камне написано: «Как пряму ехати — живу не бывати — нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному». Следуемые далее надписи: «направу ехати — женату быти; налеву ехати — богату быти» — на камне не видны, я их спрятал под мох и стер частью. Надписи эти отысканы мною в публичной библиотеке при Вашем любезном содействии»

Отыскать в надписи на вещем камне три русских»сваи» достаточно легко. Женату быти – это закон жизни, необходимость. Богату быти – предсказание неопределенное, изменчивое: небось сбудется, небось нет. Сегодня ты богач, завтра – нищий. Ну, а третье пророчество, где живу не бывати – это коварный Авось, явный вызов богатырю, искушение, русская рулетка. Все-таки чувствуется в этой картине аллегория библейской темы «Искушение Христа в пустыне».

Рис 2. Витязь перед тремя супостатами

Подобных примеров из русской литературы, поэзии, живописи, ваяния, кинематографа и прочее можно привести с избытком. Но развивать далее тему об особом складе русского ума автор намерен на примерах, взятых из сферы научно-технической. В одной из авторских статей на АТ, было дано краткое описание нового типа поселения под необычным названием – креаторий. В ней было сказано следующее:

«Кораблю, на котором община отправится в свое путешествие во времени, дано условное название – креаторий. Креаторий – это постиндустриальная деревня с интеллектуальными домами, умными улицами и мудрыми переулками. Созвучие с крематорием выбрано не случайно. В креатории сгорит все то греховное, что раньше мучило и угнетало человеческую душу. Это будет настоящее чистилище для людей порочных, лживых, ленивых, утративших комплексы стыда, совести и сострадания. Для человека с Богом в душе и с царем в голове креаторий станет олимпийской деревней, которая поможет раскрыться его дарованиям, организует восхождение на вершину социального идеала и благополучия. Добровольный архипелаг Гулаг - такой образ может сложиться о креатории у читателя-пессимиста, НИИЧАВО братьев Стругацких, возразит ему любитель научной фантастики, отшельник усмотрит в нем черты монастыря, почитатель старины – дворянского гнезда. И все это будет правдой.»4.

Давайте более детально рассмотрим креаторий как изнутри, так и снаружи, используя для этого нашу формулу – не то, а…(что?) … А начнем мы наш обзор из ближней зоны, в которой все можно потрогать руками, измерить линейкой, взвесить на весах. Итак, приступим.

а). Ни город, ни село, а Креаторий

Любой мастер знает, что шар обладает наименьшей поверхностью из всех возможных тел данного объема. А общая площадь поверхности играет важную роль, как при нагреве тела, так и при его охлаждении. Область использования свойств шаровой поверхности довольно обширна: от банальной лепки пельменей, до изготовления корпусов космических станций. В живой природе этот феномен взяли на вооружение все социальные животные. Он давал им весомые преимущества в борьбе за существование. Эффект группы – так биологи назвали явление повышения жизнеспособности при совместном существовании животных. Он проявляется как на уровне физиологических процессов (ускорение темпов роста, повышение плодовитости, увеличение продолжительности жизни особей), так и на уровне внутривидовой коммуникации (быстрое усвоение азбуки звуковых сигналов и языка тела).

Помогает синергетический эффект и в борьбе с хищниками. Многие, вероятно, смотрели видеосюжет о том, как группа японских пчел одерживает победу в схватке с грозным пчелиным хищником – гигантским шершнем. Известно, что группа из трех десятков шершней способна за несколько часов уничтожить пчелиную семью из 20-25 тысяч особей. Противостоять этим монстрам европейская пчела не может, а японская нащупала ахиллесову пяту у разбойничьей стаи. Функционирует японский фен возмездия следующим образом. В самом начале, когда шершень-разведчик пытается проникнуть в улей, его облепляют несколько пчел. Далее на них садятся другие, и так продолжается до тех пор, пока вокруг шершня не сформируется большой пчелиный шар. При этом все боевые пчелы активно двигают крыльями, нагнетая воздух внутрь шара – к агрессору – нагревая его до смертельной температуры (46-47°С). Сами же пчелы могут выдерживать нагревание до полусотни градусов Цельсия. Вот по этой небольшой разнице в несколько градусов и проходит граница между жизнью и смертью пчелиного семейства.

Несколько иной вариант защиты от врагов избрали крупные стадные животные, например, табун лошадей. Лошади, как известно, животные сильные и не редки случаи, когда крупный жеребец мог в одиночку отбиться от пары волков. Но когда нападает волчья стая, то коллективный разум табуна использует другой механизм защиты. При появлении хищников, жеребята и слабые животные загоняются в центр табуна. Кобылы встают в круг головами к центру, к противнику задом. Жеребцы же, в свою очередь, начинают бегать вокруг этой когорты из молодняка и кобыл. Вероятно, только нестерпимый голод может заставить зверя прыгнуть в эту жуткую мясорубку, составленную из конских ног и копыт.

Люди не только переняли у животных способы защиты от врагов, но и творчески их переработали. Так появились предтечи городов – крепости. Первоначально крепость именовалась детинцем. Почему она получила такое имя, ученые спорят до сих пор. Но все сходятся во мнении, что в защите нуждались, в первую очередь, малые и старые, опыт предков и гены предков, дети и деды. Для крепости выбирали самое труднодоступное для врага место, расположенное на вершине холма. Его окружали рвами и деревянными острогами. Такое сооружение могло долгое время держать оборону. На защиту поселения вставали всем миром. Уже позже вместо слова детинец стали использовать термин «кремль»(кром). Считается, что это название происходит от слова «кромьство» –внутренность. Кремль – это уже целый город с храмами и хозяйственными постройками, с жилыми домами и административными учреждениями.

Целую систему крепостей для защиты своих земель от врагов возводили наши предки с незапамятных времен. Скандинавы, ходившие по пути «из варяг в греки», называли наши земли страной крепостей, что звучало как Гардарика. По подсчетам историков в домонгольской Руси насчитывалось около 400 больших и малых городов. Традиционно городом называлось любое поселение, обнесенное крепостной стеной. Так что этимологически свое имя город-огород получил от крепостной стены, забора, острога. Этот искусственный барьер, отделивший часть от целого, сыграл в истории городов как позитивную, так и негативную роль.

Положительная сторона обособления от мира заключается в том, что это значительно повысило плотность населения в данном конкретном месте. Как следствие, в центре стал стремительно повышаться градус интеллекта. Ведь, человек – это не только, как считал Мальтус, ненасытное чрево, но и любящее сердце и светлая голова. С цефализацией города начался процесс разделения труда. Это привело к тому, что единый класс ариев (воинов-земледельцев) стал распадаться на обособленные группы – варны. Каждая из них представляла собой независимую иерархическую систему. Власть над умами горожан отошла жрецам (брахманам), власть над телами – военным (кшатриям), власть над руками – ремесленникам и купцам, а власть над ногами (сфера услуг) – шудрам. Изменяясь от эпохи к эпохе и мимикрируя, иерархии умных, властных, богатых и популярных (имиджевых) людей и ныне правят бал в городах.

Как колыбель наук, искусств и ремесел, город мог бы и сегодня оставаться драйвером развития цивилизации, если бы не проклятая стена, отделившая избранных от обреченных, богатых от бедных, ученых от неученых, чистых от чумазых. Да, физически стены нет, но в мозгу горожанина стена Бастилии еще не разрушена. Она, подобно невольничьей веревке на шее, превратилась с годами в стильный аксессуар, которым некоторые даже козыряют – дярёвня! Это для селян в России было отменено крепостное право. А горожанин по-прежнему блокадник, узник, зависимый человек. Как жить на воле он не ведает и эта неизвестность его пугает и ужасает. Поскольку текущий год по восточному календарю является годом Свиньи, то можно, взяв поросенка в качестве героя сказки или комикса, проиллюстрировать (Рис 3.) как городской и сельский образ жизни по-разному формируют его характер и внешний облик.

Рис 3. Реакция домашних и диких животных на смертельную Угрозу

Принято считать, что город – это открытая система. Когда по каким-то причинам в такой системе нарушается обмен с окружающей средой, то, согласно законам энергоэнтропики, в ней начинают нарастать процессы деградации, распада, упрощения. Это объективный закон без всяких исключений. Изгнав за ограду врага внешнего, горожане оказались заложниками врага внутреннего. Началась необъявленная война всех против всех, когда уже каждый дом, квартира и даже комната превращается в неприступную крепость. Люди насмерть бьются за жизненное пространство, за квадратный метр. Для жителя села это выглядит как безумие. Что же это за незримый враг, сеющий зубья дракона на городских площадях? Давайте попробуем его высветить, взяв в качестве фонаря гачевскую триаду Космо-Психо-Логоса.

Если оценить состояние городского и пригородного Космоса, то мы увидим, что вся пятерка природных стихий жутко загажена. Земля усеена свалками и могильниками, в воде и еде полно лекарств и химии, воздух насыщен продуктами сгорания, а эфир – электромагнитным смогом. Одним словом, куда ни кинь, всюду клин. Откуда все эти напасти? Булгаковский профессор Преображенский считал, что истоки разрухи и хаоса не в сортирах, а в головах. Давайте взглянем на городской Логос. Он тоже изъеден коррозией и покрыт язвами. Ни младших, ни старших школьников не обучают азам логического мышления. Какая-то странная у нас педагогика: бросать ребенка в море знаний, не обучив его плавать. Кроме уроков логики, в школе нет дисциплин, развивающих у учеников диалектическое и панорамное мышление. Вместо человека-творца возносится культ человека-продавца. Тапочки стали важнее короны. Это явный регресс. Что касается городской Психеи, то она тоже безжалостно деформирована всевозможными окнами Овертона. Любой немыслимый, смертный грех обряжается в тогу добродетели. Подводя итог, осознаешь, что авгиевы конюшни российских городов еще ждут своих Гераклов.

Какой же есть выход из данной ситуации? Ведь, безрассудно провозгласить катоновское «Карфаген должен быть разрушен!». Город костяк российского государства. Тронь его – рассыплется страна. Негативный опыт с КПСС, бывшей когда-то стержнем СССР, вопиет об опасности на этом пути. Поэтому скелет державы нужно всемерно укреплять и развивать. Но каким образом? Ведь, очевидно, что юрский период в урбанистике завершается. Мега и гигаполис – это аномалия и тупик эволюции.

Давайте поступим так, как это делают новаторы, а именно:

Во-первых, переведем решение этой проблемы, затрагивающей интересы миллионов людей, из области политической, социально-экономической и административной на уровень научно-технический;

Во-вторых, выявим главное противоречие города, сдерживающее его контакт с миром;

В-третьих, найдем метод, с помощью которого можно противоречие снять без всяких шоковых терапий, крови и слез.

А для начала сформулируем проблему более конкретно: чтобы быть цельным, управляемым и компактным объектом, город должен иметь границу, а чтобы расти и развиваться границы быть не должно. Граница одновременно и броня, и петля. Она и благо, и зло.

Тот, кто немного знаком с ТРИЗ (Теория решения изобретательских задач) знает, что для снятия подобных противоречий в арсенале новаторов есть целый набор типовых решений. Мы не будем утомлять читателя экскурсией по изобретательской кухне, а сразу предложим готовое решение. Оно основано на законах развития сложных систем, а, точнее, на одном из них – законе переноса развития с макро на микроуровень. Суть его такова. У города, как и у дерева, есть пределы роста, как в высоту, так и в ширину. Хочешь расти дальше – размножайся, преврати себя в лес. Пусть будут в нем и деревья-великаны, и кустарники, и трава-мурава.

И как же породить это многообразие? Сделать это довольно просто. Достаточно городские дома оснастить тем или иным движителем – винтом, колесом, соплом, т.е. сделать дом мобильным, вроде избушки на курьих ножках. Такой дом-турист всегда вовремя укроется в безопасном месте от стихийного бедствия и техногенной катастрофы, уступит свое место строящейся автомагистрали, вывезет своих жильцов из зоны радиационного или химического заражения. Он может стать зародышем нового кремля на просторах Заполярья, Сибири, Дальнего Востока. Опыт, как перемещать в пространстве не только дома, а целые заводы и фабрики, есть немалый.

Настоящее всегда чревато будущим. Тот, кто имеет глаза, видит, что процесс размножения и клонирования городов потихоньку идет. Уже есть целые подводные и надводные минигорода с названиями «Москва», «Брянск», «Тверь» и т.д. Дополнить морские, речные и воздушные суда их сухопутными аналогами не представляет особого труда. Новая Гардарика от японских до британских морей – это не утопия, а достойное поприще для героев нашего времени.

А какое же название выбрать для нашей мобильной крепости? Ведь дать имя – значит предначертать судьбу. Автор остановил свой выбор на термине «креаторий». Он созвучен и с кремлем, и с крематорием. И в этом есть свои плюсы. С одной стороны, это преемственность и знак уважения к имени древнерусской крепости, а, с другой, в креатории, как в крематории, у человека сгорит вся греховная городская короста. Он будет не только обожжен, но и обожен.

Кто же захочет жить в городе-коммуне, да на колесах? А у нас еще жив целый народ, который родился и вырос в гарнизонах и на великих стройках. Когда-то его адресом, как пелось в песне, была могучая и богатая страна. Злые языки называют его «совком», наивно считая его мусором, расходным материалом истории. А своего последнего слова он еще не сказал. Досадно, конечно, что, взяв на авось коммунизмом, бывшие вожди оставили его у разбитого корыта. И если ему сейчас предложить полный пансион в том самом бронепоезде, что на запасном пути, то вряд ли он откажется от путешествия на нем по стране и миру.

б). Ни семья, ни община, а Школа

Нужно отметить, что не пчелиный рой был первооткрывателем того, что центральная область шарового объема может выполнять роль «плавильного котла» для попавшей в него живности. Вначале с этим явлением столкнулся групповой разум колонии одноклеточных существ первобытного океана. Именно в этом сообществе произошло чудо преображения под названием феномен многоклеточности. Непостижимо, какой божественный толчок могла испытать однослойная колония одноклеточных существ, превратившись, буквально скачком, в двухслойный многоклеточный суперорганизм!

Первую попытку объяснить это явление предпринял немецкий биолог Э.Геккель, автор открытия биогенетического закона (онтогенез повторяет филогенез). Ученый считал, что каждая стадия онтогенеза повторяет какую-то стадию, пройденную предками данного вида во время филогенетического развития. Плотный первичный комок клеток он назвал морулой, пустой замкнутый — бластулой, двухслойный с отверстием впереди — гаструлой. Гипотетическому предку всех земных обитателей, жившему в водоемах, Геккель дал название гастрея.

Хотя в переводе с греческого это слово означает «желудок», данный организм был способен поглощать и переваривать не только пищу, но и информацию, причем более высшего плана, чем та, которая была доступна одноклеточным. К примеру, медуза, ближайший потомок гастреи, отлично слышит инфразвуковые «голоса», издаваемые приближающимся штормом, и заблаговременно покидает прибрежную зону, уходя вглубь моря. Все дело в том, что геометрическая форма гастреи представляет собой известный в акустике резонатор Гельмгольца, который способен выделять и усиливать звуковые колебания в определенном спектре частот.

В эволюционном плане участие всех клеток в общем колебательном процессе (растяжение-сжатие) превратило желудок в один большой прото-ухогорлонос, подвижность которому придала реактивная струя воды, толчком выбрасываемая из полости в момент сжатия. Можно предположить, что на начальном этапе внутренняя полость выполняла роль плавательного пузыря современных рыб. Выдавливая из полости воду, колония могла погружаться вниз, а надуваясь и увеличиваясь в объеме, подниматься вверх. Взяв на вооружение закон Архимеда, колония обрела вертикальную мобильность – весомый аргумент в борьбе за жизнь.

Однако, прежде всего, гастрея — это форма проявления коллективной воли и разума, приведших к заключению первого на Земле Общественного Договора: впервые индивидуумы стали членами такой общины, в которой благополучие каждого зависит от совместных действий всех во благо всем. При этом достаток каждого члена сообщества охранялся всей колонией, жизнь его вне общины стала просто невозможной. Гастрея — община и одновременно личность, но личность более совершенная, чем любой отдельный член общины. Она больше, чем простая сумма индивидуумов, она — начало того этапа развития жизни на нашей планете, который продолжается и поныне.

Ахиллесовой пятой в его теории было объяснение процесса формирования второго слоя. Согласно Геккелю, произошло чисто механическое втягивание (инвагинация) одной из сторон шарообразной колонии во внутреннюю полость. Русский ученый И.И.Мечников подверг критике такое объяснение. На основании данных сравнительной эмбриологии, сравнительной анатомии и сравнительной физиологии он доказал, что внутренний слой образуется путем иммиграции в полость части поверхностных клеток. Начало внутренней иммиграции есть свидетельство «кончины» колонии одноклеточных организмов и рождения в мире многоклеточных существ новой «единораздельной цельности».

Можно считать, что не механический захват и пленение, и не силовое выдавливание слабейших в центр колонии, а жертвенный подвиг во имя любви к ближним наиболее сознательной и работящей группы клеток лежит в фундаменте царства многоклеточных. Феномен жертвенности, как осознанной необходимости интересы целого ставить выше интересов части, станет характерной чертой прогрессивной эволюции живой материи. Наиболее ярко он проявляется в процессах питания и роста. У объектов неживой природы, например, кристаллов, рост происходит путем присоединения нового вещества к наружной поверхности, а живые организмы растут за счет питания изнутри, и к клеткам внешнего слоя пища поступает в порядке субординации. Элемент альтруизма присущ и поверхностным клеткам. Большинство из них жертвует собой, вырабатывая и накапливая ядовитое роговое вещество — фиброзный кератин, из которого строится прочный и гибкий панцирь многоклеточных.

Если допустить, что феномен многоклеточности проявляет себя на всех этажах живой природы, то очень странно, почему в богатом жизнью океане людей не появилось хотя бы простенькой «социальной гастреи»? А может они рождаются и живут среди нас, но человеческий глаз и разум их не воспринимает, подобно тому, как пчела не догадывается о существовании пасечника? Прежде чем ответить на эти вопросы, давайте сначала опустимся на самое дно океана жизни. Здесь на границе живой и косной материи трудится, не покладая рук, биогенный элемент углерод. Это настоящая амфибия химического мира. Он, как Фигаро, вездесущ: и здесь, и там.

В середине 80-х годов прошлого века этот «субъект» вновь удивил научный мир. Была открыта его новая ипостась – углерод С60. Грани 60-атомного фуллерена – это 20 почти идеальных правильных шестиугольников и 12 пятиугольников. Точно таким же образом шьется покрышка футбольного мяча. Позднее удалось получить фуллерены из 70, 80, 90 и даже из нескольких сотен атомов углерода. На рис 4 показан «плавильный котел», в котором появился на свет многорукий гекатонхейр.

Рис 4. Установка для получения фуллеренов

При изучении процесса образования фуллеренов методами масс-спектрометрии была выявлена интересная закономерность. Оказалось, что при остывании в реакторе раскаленного углеродного облака из него начинают выпадать осадки не в виде простых сгустков-кластеров со случайным числом атомов, а кластеры «магические», которые, благодаря своей специфической структуре, обладают повышенной стабильностью. На рис 5 вдоль горизонтали отложена масса кластеров в единицах массы атома углерода, по вертикали - относительная интенсивность соответствующих масс-спектральных линий. Более вероятным и стабильным соединениям соответствуют и более интенсивные спектральные линии.

На графике мы видим три «всплеска» волны стабильности: первый горб в самом начале (С3-С6), второй в районе С10-С25, а третий в полосе С40-С100. О чем говорят эти всплески стабильности? А они подтверждают старую как мир истину: самые изящные и красивые, с эстетической точки зрения, геометрические фигуры, они же и самые прочные и долговечные. Уши всех пяти платоновых тел торчат из пиков нашего графика. Глядя на него, можно, опираясь на метод аналогии «как внизу, так и наверху», сделать такое обобщение: если присутствие «демона Максвелла» было замечено у самых корней древа Жизни, то его работа должна быть видна и на его верхних ярусах. Давайте проверим, так ли это.

Рис 5. Масс-спектр углеродных кластеров

Вот что пишет постоянный автор АТ Александр Вознюк: «Наиболее «чистые» механизмы социальной иерархии обнаруживаются в сообществах животных, а также в криминальных сообществах. В связи с этим приведем этологический эксперимент, обладающий колоссальной эвристической ценностью.

Дидье Дезор, исследователь лаборатории биологического поведения университета Нанси(Франция), с целью изучения плавательных способностей крыс, поместил в одну клетку шесть зверьков. Единственный выход из клетки вел в бассейн, который необходимо было переплыть, чтобы добраться до кормушки с пищей.

В ходе эксперимента выяснилось, что крысы не плыли вместе на поиски пищи. Все происходило так, как будто они распределили между собой социальные роли: были два эксплуататора, которые вообще никогда не плавали, два эксплуатируемых пловца, один независимый пловец и один неплавающий козел отпущения. Итого структура первичной социальной ячейки составляла 6 особей.

Процесс потребления пищи происходил следующим образом. Две эксплуатируемые крысы ныряли в воду за пищей. По возвращении в клетку два эксплуататора их били до тех пор, пока те не отдавали свою еду. Лишь когда эксплуататоры насыщались, эксплуатируемые имели право доесть остатки пищи.

Крысы-эксплуататоры сами никогда не плавали. Чтобы наесться досыта, они ограничивались тем, что постоянно давали взбучку пловцам. Автономный пловец (автоном) был довольно сильным пловцом, чтобы самому достать пищу и, не отдав ее эксплуататорам, самому же и съесть.

Наконец, козел отпущения, которого били все, боялся плавать и не мог устрашать эксплуататоров, поэтому доедал крошки, оставшиеся после остальных крыс.

То же разделение – два эксплуататора, два эксплуатируемых, один автоном, один козел отпущения – вновь проявилось в двадцати клетках, где эксперимент был повторен.

Чтобы лучше понять механизм крысиной иерархии, Дидье Дезор поместил шесть эксплуататоров вместе. Крысы дрались всю ночь. Наутро были распределены те же социальные роли: автоном, два эксплуататора, два эксплуатируемых, козел отпущения. Такой же результат исследователь получил, поочередно поместив в одной клетке шесть эксплуатируемых крыс, затем шесть автономов и шесть козлов отпущения.

В результате выяснилось: каков бы ни был предыдущий социальный статус индивидуумов, они всегда, в конце концов, распределяют между собой новые социальные роли согласно обнаруженной социальной иерархии.

Опыт был продолжен в большой клетке, куда посадили 200 особей. Крысы дрались всю ночь. Утром трех крыс, с которых содрали шкуру, нашли распятыми на сетке. Отсюда проистекает важный этологический принцип: чем больше в крысином сообществе численность населения, тем больше крысиная элита проявляет жестокости по отношению к эксплуатируемым и козлам отпущения.

В то же время проявились некоторые отличия: в большой клетке крысы-эксплуататоры создали иерархию своих заместителей, чтобы с их помощью навязывать свою власть другим крысам и даже не утруждать себя непосредственно террором эксплуатируемых крыс и козлов отпущения»5.

Что можно сказать о структуре крысиного царства? С геометрической точки зрения – это классический октаэдр. Четыре особи находятся в углах социального ринга, роль рефери играет «перепоясанный ломом» отчаянный храбрец, способный дать отпор любому участнику боев без правил, а каждый наблюдающий за зрелищем – это потенциальный мальчик для битья. Аналогию можно и продолжить: если бы крысы могли говорить и торговать, то у них появился бы свой Моисей и Ротшильд, а дополни это массовой культурой, то и Майкл Джексон. Было бы все как у людей. И их тоже манили к себе чарующими звуками своих дудочек четыре магических аттрактанта – Богатство, Власть, Знание и Слава, даже геростратова. Будем надеяться, что доктор Дезор не выпустит «демона Максвелла» за стены своей лаборатории и не уподобится уэллсовскому доктору Моро, пытавшегося на своем острове «перековать» зверей в людей.

Если опыты Дезора над животными проходят публично, они освящены законом и как-то контролируются научным сообществом, то как узаконить те келейные эксперименты, что проводят над своей «паствой» лидеры новых религиозных, политических, спортивных и прочих движений? Всех их закрыть невозможно, а если разрешать их деятельность, то обществу и государству нужно выработать какие-то внятные правила для легальной работы утопистов, радикалов и революционеров.

Сегодня любой пассионарий, мечтающий изменить к лучшему существующий в мире порядок, опирается только на свою интуицию и метод проб и ошибок. Он остро нуждается в научно обоснованных и проверенных на практике методах формирования больших творческих коллективов и в сфере экономики, политики, искусстве, военном деле и т.д. Как с нуля создать коллектив, способный не только к эффективному труду и обороне, но и порождению выдающихся личностей, которыми бы гордилась вся нация, а, может быть, и все человечество? Как узнать, кто живет и трудится рядом с тобой – будущий Моцарт или Сальери, Цезарь или Калигула, Христос или Иуда?

Одним из тех, кто с научных позиций своего времени подошел к решению этих вопросов, был соотечественник Дидье Дезора философ-утопист Шарль Фурье. Он полагал, что существуют два порядка законов движения: законы материального движения, открытые Ньютоном, и законы социального движения – влечение страстей, притяжение по страсти (подобное притягивается подобным). По Фурье, поведением людей полностью управляют страсти. Их он насчитал целую дюжину, на все случаи жизни. Говорят, он очень гордился своим открытием.

Современная наука продолжила работу Фурье и создала несколько новых моделей человека. В нашей работе за основу принята концепция, предложенная петербургским психологом В.И. Гарбузовым, в которой началами человеческой природы являются инстинкты – фундаментальные, эволюционно отобранные и генетически фиксированные жизненные потребности. В его концепции семь основных инстинктов. Если каждому инстинкту сопоставить его архетип и учесть принцип дополнительности, то получиться такая совокупность:

потребитель (сток) – работник (исток)

пророк (чувство) – искатель (мысль)

шут (простота) – царь (сложность)

врач (хр. тела) – жрец (хр. души)

В итоге получается восемь исходных архетипов, причем два последних (врач – жрец) являются интегральными, так как черты знахаря, шамана, волхва присущи всем персонам без исключения. Если геометрически изобразить структуру выявленных наукой архетипов, то у нас получится правильный шестиугольник, вписанный в окружность, в центре которой находится «пуповина», из которой черпают силу все потенции человека. Из этих неповторимых шестиугольных снежинок, последовательно, шаг за шагом, все тщательно измеряя и взвешивая, будет выстраиваться многоуровневая (семья-артель-класс-школа-община) матрешка креатория.

Если с позиций эволюционного учения посмотреть на сложные иерархические системы общества (экономические, политические, духовные и пр.), способные облечь в плоть идею о социальной гастрее, то наиболее оптимальной по многим показателям окажется сфера образования. Она по праву может считаться соединительной тканью общественного организма, роль клеток в которой играют разнообразные школы (средние, высшие, академические). Н.Ф.Федоров считал, что школа, как одна из вершин социального тетраэдра (наряду с армией, музеем и храмом), призвана объединить род людской в общем действии. По большому счету без известной связки учитель-ученик, ведущий-ведомый, пророк-апостол, в государстве может остановиться процесс накопления и производства материальных и духовных ценностей. Вероятно, эту разницу потенциальных энергий между высшей и низшей точкой (в духе, разуме, свободе) имел в виду ученик Сократа Антисфен, говоря о том, что «государства погибают тогда, когда не могут более отличать хороших людей от дурных». В отличие от семьи, племени, государства, школа была и остается самым стабильным и устойчивым объектом социума. В то же время эта форма очень пластична, она легко адаптируется к любому виду человеческой деятельности: игре, учебе, производству, творчеству и сотворчеству, а в лихую годину, как показала история, может стать и отважной молодой гвардией. Поэтому школу можно с полным правом принять за прототип социальной гастреи.

в). Ни рождество, ни успение, а Пасха

«Затяжной прыжок из материнского чрева в могилу» — так современный фольклор определяет суть человеческой жизни. Этот лаконичный образ, связавший воедино такие крайности как рождение и смерть, прошлое и будущее, эмбриогенез и космогенез, не является изобретением нашей эпохи. У него очень почтенный возраст. Его следы можно отыскать в культуре многих народов мира.

Древняя восточная мысль, оценивая человеческое бытие на весах «удовольствие-страдание», пришла к выводу, что чаша страданий на них непомерно велика и тяжела. Самое же неподъемное в ней — это осознание человеком своей смертности, которое стало его родовой отметиной, подобно мягкой мочке уха или улыбке. Тогда же был найден и первый путь, который вел к освобождению от страданий: возвратиться обратно в порождающее лоно и слиться с Брахмой, творцом и управителем мира. Так определяло этот путь учение Будды.

Западный ум избрал другую стратегию спасения. Посчитав, что процесс падения необратим, он всю свою мощь направил на опровержение догмата о трагическом характере, катастрофизме падения. Одной из попыток силой разума победить смерть стала революционная для древних культов идея о наличии в природе человека несокрушимой и вечной субстанции (души). Со стороны зарождающейся в недрах первобытного социума Личности это был самый настоящий бунт против абсолютизма Рода, посягательство на корону бессмертия. После принятия вертикального положения, это был, пожалуй, второй дерзкий вызов, брошенный человеком слепым силам Природы.

Вера в бессмертие души не только притушила в сознании человека глубинный страх перед небытием, но и противопоставила животным наклонностям тела сверхъестественное устремление души к Богу. Так новая вера породила исторический прецедент использования закона Архимеда в религиозной практике. Принято считать, что чем меньше душа обременена балластом греховности, тем на большую духовную высоту она способна вознестись.

Монополизировав этот способ «духоплавания», церковь, как и подобает лидеру, стала отрицать иные методы подъема к Небу, объявляя их ересью или происками дьявола. Проигнорировала она и эпохальное открытие XVII века — закон всемирного тяготения. Как известно, Ньютон, исследуя траектории бросаемых с поверхности Земли тел, пришел к выводу: существует определенная скорость, при достижении которой брошенное тело может уже не упасть на грешную Землю. Оно становилось вечным (бессмертным) спутником планеты и начинало жить уже по законам небес.

Двадцатый век запусками спутников и космических кораблей наглядно показал действенность этого способа подъема к иным мирам. Вполне понятно, что бесценный опыт и знания, накопленные при освоении космоса, человек хочет использовать для обустройства своей земной жизни. Все чаще космические понятия и образы стали проникать в политическую и социальную сферу (вспомним хрущевское «догоним и перегоним», горбачевское «ускорение и перестройка», взлеты и падения нынешних звезд бизнеса, эстрады и пр.).

Дали ростки идеи космизма и в общественных науках. К примеру, у замечательного отечественного историка Л.Н.Гумилева концепция этногенеза по форме изложения похожа на описание траектории полета баллистической ракеты: пассионарный толчок (старт), подъем, достижение апогея, надлом, инерционная фаза и далее… падение, деградация, распад. В результате подобных стартов древними этносами на геостационарную орбиту исторической памяти были подняты идеи единобожия и атомизма, государства и права, эволюции и революции и многие другие.

Возникает естественный вопрос: насколько правомерен будет перенос принципа реактивного движения из области механики в сферу социальную или духовную? Если он логичен и закономерен, то это позволит с единой точки зрения взглянуть и на грехопадную природу человека, и на способность его разума активно противостоять всем процессам падения, распада, угасания.

На рис 6. изображен биопсихосоциальный цикл Карно. Верхняя кривая этого цикла отображает траекторию «затяжного прыжка» человека, но которая не заканчивается трагической встречей с землей. Этому препятствует вовремя раскрытый парашют. Мало того, это не простой парашют, а параплан – летающее крыло. С его помощью начинается обратный падению процесс – набор высоты, возвращение к исходной точке прыжка. В ней завершается один жизненный цикл и начинается подготовка к новому. Как говорил академик-почвовед Василий Вильямс: «Единственный способ придать ограниченному количеству свойство бесконечного – это заставить его вращаться по замкнутой кривой».

Рис 6. Биопсихосоциальный цикл Карно

Небольшой комментарий к рисунку. Как показывают исследования, неоплодотворенная яйцеклетка представляет собой идеальный приемник энергии Любви, Божественного первотолчка. После оплодотворения она преображается. В ней появляется центр морфогенеза и начинается цепная реакция деления. Масса, форма и положение плода непрерывно изменяются. Необычайно сильно масса плода нарастает в первые восемь недель. И хотя зародыш имеет длину всего 4 сантиметра и вес 4 грамма, он за это время увеличился во много миллионов раз. От двух месяцев до момента рождения он увеличивается в 800 раз. Подсчитано, что за девять месяцев внутриутробной жизни его вес увеличивается в 6 миллиардов раз! А за 20 лет, от рождения до зрелости, возрастает всего в 20 раз. Такой темп роста при зачатии схож с началом взрыва, зрелый период – с его апогеем, а старость – с рассеянием продуктов реакции. По определению, взрыв – это освобождение большого количества энергии (ядерной, химической, биологической, социальной) в ограниченном объеме за короткий промежуток времени. Поэтому на биологический взрыв зиготы, как на разновидность теплового процесса, можно посмотреть глазами термодинамики. Как известно, ядром этой научной дисциплины является тепловой цикл Карно. Рабочее тело, пройдя весь цикл Карно,всегда возвращается в свое первоначальное состояние. Изображенный на рисунке интегральный аналог цикла Карно поможет научному совету креатория разработать эффективную стратегию коллективной борьбы с инфернальной буддийской троицей – старостью, болезнью, смертью.

* * *

Суммируя все вышеизложенное, можно выделить несколько сверхзадач, которые сможет решить креаторий уже в ближайшей перспективе. Во-первых, креаторий как житница, кузница и здравница для большого числа людей, будет играть роль и надежного убежища, но не стационарного, а мобильного. Ведь, умение вовремя уклониться от удара не менее ценное качество, чем крепость брони. В отличие от подземных бункеров и схронов, создаваемых ныне для избранных членов общества, креаторий для всех своих домочадцев будет ковчегом Судного дня. В этом плане он будет воплощением легенды о невидимом граде Китеже. Придет лихо одноглазое, да отыскать город не сможет.

Во-вторых, креаторий как Школа и прототип социальной гастреи будет способен качественно преобразиться в сказочный Рог изобилия, из которого берут свое начало все четыре социальных аттрактанта – богатство, власть, знание и слава. За штурвалом эволюции в креатории будут сидеть зрячие и умные люди, а не стихийные и слепые силы социума.

В-третьих, креаторий как Пасха. В этом плане главным днем недели в креатории будет Воскресение. Все остальные дни будут лишь подготовкой к этому событию. Вначале это будет воскрешение мнимое, в личной и народной памяти, затем в художественных образах. А венчать их будет всеобщий, соборный, научно-практический акт воскрешения. Шанс на спасение будет у всех и у каждого.

В конце можно сделать такой апгрейд лаконичной древнерусской мудрости, в которой нашлось место и вере в чудо, и надежде на успех, и любви к истине. Да будет так: «Русские крепки на трех сваях – Пасхе (авось), Школе (небось) и Креатории (как ни будь).

Литература:

1.Миронова Т.Л. Кто управляет Россией? – М.:Эксмо:Алгоритм, 2009. – 400с.

2.Кузьмина Е.О. Метафизическая сущность «авось», «небось» и «как-нибудь» как средство выражения ментальности русского народа (на материале сказки С. Кржижановского «Когда рак свистнет»). – М.: - 2012.

3.Гачев Г.Д. Космос, эрос и логос России. «Отечественные записки»2002, №3

4.Кучин В.Н. Творяне – формирующийся класс автотрофного человечества // «Академия Тринитаризма», М.,Эл № 77-6567,публ.24509, 22.05.2018

5.Вознюк А.В. Системологические, биологические и физические предпосылки новой парадигмы социальной стратификации // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.23827, 14.10.2017